Грубоватые тексты «Сектора Газа» сделали Юрия Хоя героем дворов и магнитофонных кассет. Но за сценическим образом скрывался совсем другой человек: подросток, писавший стихи, любитель словесных шуток и сын человека, который интересовался поэзией. Таким Клинских помнили близкие.
Откуда у Хоя появилась любовь к рифме
Отец Юрия, Николай Клинских, работал на авиационном заводе и сам сочинял стихи. Именно он знакомил сына с поэтической традицией и предлагал упражнения на стихосложение. Исследователи творчества музыканта приводят любопытный семейный эпизод: в девятом классе Юрий пробовал писать гекзаметром, подражая древнегреческим поэмам.
В этих упражнениях эпический размер неожиданно соседствовал с домашним бытом: античные образы превращались в шутливое описание утреннего пробуждения и приготовленных щей. Даже спустя годы в этом можно узнать будущую манеру Хоя — смешивать возвышенное с самым приземлённым. Но считать школьные опыты прямым доказательством литературного образования нельзя.

Что запомнил лучший школьный друг
Игорь Лобашов, друживший с Клинских с детства, рассказывал, что Юрий придумывал стихи и басни едва ли не с младших классов. Особое удовольствие ему доставляли шутливые рифмы про товарищей. Долго подбирать слова не приходилось: по словам друга, строки возникали на ходу, почти как разговор.
Лобашов отмечал и другую способность: Юрий быстро осваивал попадавшие ему в руки инструменты — от гармошки до балалайки. При этом будущий рок-музыкант не выглядел прилежным учеником музыкальной школы. Он был подвижным подростком, любил игры, озорничал и вовсе не готовился к карьере всероссийского кумира.
Почему в песнях был мат, а дома — нет
Мать музыканта Мария Клинских вспоминала, что дома сын почти не ругался. На вопрос о ненормативной лексике в песнях она передавала его объяснение: так разговаривают люди в транспорте и на улицах, а он показывает их жизнь. Это воспоминание, конечно, не означает, что Хой никогда не употреблял крепких слов вне сцены.

Интереснее другое: музыкант сознательно пользовался языком персонажей. В одних песнях он рассказывал почти сказочные истории, в других имитировал разговор у подъезда или частушку. Именно этот контраст между простонародной речью и сложной литературной игрой помог «Сектору Газа» найти собственную интонацию.
Неожиданный портрет музыканта
В памяти друзей Хой остался не только автором скандальных песен, но и человеком с быстрым умом, острым языком и способностью превращать любой случай в историю. Школьные стихи и семейные воспоминания не отменяют его сценического образа. Они просто показывают, насколько он был сложнее привычного определения «колхозный панк».

